Современные методы лечения сколиоза у подростков без операции

– Станислав Сергеевич, как влияют инновационные технологии на подходы к лечению сколиоза? Становится ли ортезирование более точным?

– Точность – хорошее слово, технологии в ортезировании действительно становятся более совершенными, а точность повышается. Исследования в области сколиотической болезни не прекращаются, и пока не удалось найти главную причину ее формирования, кардинальных изменений в консервативном лечении не происходит. В части изготовления индивидуальных ортезов мы применяем самые последние разработки на базе цифровых технологий, подбираем наиболее подходящие современные материалы, чтобы обеспечить комфорт и безопасность пациенту. В плане подхода к лечению мы опираемся на проверенные международные практики, складывающиеся десятилетиями и доказавшие свою эффективность. Мы используем корсеты типа Шено – этому методу почти 50 лет. Применяем гимнастику Шрот, которая была разработана еще раньше Катриной Шрот в Германии. Существуют различные модификации – итальянская, испанская школы лечения. Сейчас наибольшей популярностью пользуется совокупность ортезного и физиотерапевтического подхода. Именно это сочетание на протяжении времени дает у пациента хороший результат.

– Какие новые технологии внедряются в практику?

– Мы активно используем новые технологии, выпускаем собственные изделия, в том числе ортезы. Они разрабатываются с применением систем компьютерного моделирования CAD на основе анатомических данных пациента. Изготовление изделий выполняется на роботизированных комплексах с применением технологий CAM. Такой процесс производства ортезов уже прочно вошел в медицинскую практику ЦИТО. Это значительно увеличило точность изготовления. Интеграция программного обеспечения и роботизированного станка позволяет смоделировать ортез и сразу перейти от цифровой модели к изготовлению изделия в материале. Вариабельность изделий тоже увеличилась – появилась возможность внесения изменений в конструкцию любого изделия. Это обеспечило высокую скорость производства, чистоту и эргономичность рабочих процессов и позволило снизить количество людей, занятых на производстве. За этими технологиями – будущее.

– Меняется ли что-то в подходах к консервативному лечению сколиоза?

– Повторюсь, революционных изменений в консервативном лечении нет. По-прежнему лучший результат дает сочетание гимнастики по методике BSPTS и корсетов по методике BSPTS. Другое дело, что сколиоз – это заболевание, которое невозможно вылечить. Здесь речь идет скорее о поддержке организма и выстраивании новых телесных взаимоотношений пациента с самим собой. Хотя многие специалисты до сих пор искренне верят, что они способны вылечить сколиоз, и дают пациенту ложную надежду. Это большая проблема в нашей врачебной среде.

– Как вы считаете, в чем причина этой проблемы?

– Думаю, проблема заключается в том, что врачу чисто психологически сложно работать, не видя конечного результата своего труда. Скажем, хирург выполнил операцию, хирургическая патология разрешилась, с выпиской он поставил точку, и наступило внутреннее профессиональное удовлетворение. Со сколиозом ничего подобного не происходит. Мы радуемся, когда нам удается сделать точную модель корсета для конкретного пациента, когда эта модель хорошо корректирует деформацию позвоночника, когда мы видим, что подросток стоит ровно, в забалансированной позе. А многие считают, если мы не видим «ровный рентген», значит, мы выполнили не все, что могли. И пытаются добиваться безусловного «улучшения рентгена». И это не только наша проблема. Примерно с такими же сложностями сталкиваются люди и за рубежом. Многие специалисты даже при высоком развитии консервативных методов лечения и ортезирования сразу же направляют пациента на операцию. А задача консервативного лечения – как раз не довести до операции и не привести к инвалидизации пациента.

Здесь сделаю оговорку: я не против хирургии. Я против того, чтобы эту хирургию выполняли тем пациентам, которые не имеют грубых деформаций позвоночника, ради идеального результата проведенной операции. На мой взгляд, хирурги – это последняя инстанция, когда больше ничего сделать невозможно. В лечении сколиоза мы должны идти от простого к сложному.

– Насколько важен командный подход?

– Очень важен! Обязательно взаимодействие врача-ортопеда, врача-ортезиста, врача-реабилитолога. Если они все работают в одной связке, передают информацию, находят совместные решения, это очень хорошо. К сожалению, иногда бывает, как в басне про лебедя, рака и щуку: каждый тянет в свою сторону. Ортопед говорит одно, ортезист видит это по-другому, а физический терапевт или реабилитолог говорит: «Вы оба не правы, я один знаю, как правильно». И все топчутся на одном месте, не принося пользы пациенту. В идеале нам нужна командная работа с дискуссиями, обсуждениями, поиском оптимальных для данного пациента решений. У нас в ЦИТО мы такой процесс выстроили, работаем в тесной связке с реабилитологом, который с пациентом проводит занятия по лечебной физкультуре под наблюдением врача-ортопеда. Это приводит к лучшему эффекту.

– Зависит ли успех лечения от психологического настроя пациента и всей семьи?

– Это как раз одно из новых направлений в лечении: сейчас идет очень серьезная психологическая поддержка пациентов. Раньше к этому относились так: все люди достаточно сильные и могут сами справиться со своими внутренними «демонами». Но последние исследования говорят о том, что общение с психологом позволяет снять блоки, затронуть более глубинные переживания у пациентов, связанные с ощущением своей неполноценности. И тем самым улучшить отношение к лечению. И это не просто борьба со страхами, а работа с самим собой или над самим собой, над личностью. Пожалуй, можно говорить о трех китах консервативного лечения: правильно изготовленном корсете, индивидуально созданном гимнастическом пособии и психологической поддержке.

– Как правильно выстроить контакт с пациентом? Особенно когда на прием приходит подросток?

– Это, наверное, больше философский вопрос. Зависит от личных качеств каждого специалиста. В институте врачей не учат общению с пациентом, и все наше умение общаться строится на примерах старших коллег. Думаю, самое важное – уметь взглянуть на ситуацию с позиции пациента, его переживаний, опасений, его компетенций. Все мы люди, и у всех нас бывают удачные и менее удачные дни, хорошее и не очень хорошее настроение. Но если речь идет о том, как строить взаимоотношения с пациентами, я бы сказал, что прежде всего нужно слушать. Внимательно слушайте пациентов, оценивайте, что говорят, как говорят, и исходя из этого выстраивайте свою тактику ведения. Потому что нет какой-то стопроцентно выигрышной схемы. Все люди разные, все по-разному реагируют, по-разному воспринимают информацию. С кем-то нужно говорить мягче, с кем-то – наоборот, более напористо, чтобы вывести из состояния ступора. Все очень индивидуально.

Эмоциональный настрой ребенка и родителей очень сильно влияет на эффективность лечения, потому что у нас порой идет борьба не столько с деформацией позвоночника, сколько с отношением самого пациента к этой проблеме. Детишки со сколиозом зачастую не считают себя больными людьми. Зачастую они не страдают, они такие же подростки, как и все окружающие их, но почему-то в какой-то момент родители их тащат к врачу, говорят, что нужно принимать меры, в жизнь должны войти ограничения. И это вызывает естественный протест. Мы можем пошагово разложить и показать, что сколиоз – это не так страшно, как может показаться на первый взгляд, и что с этим прекрасно можно жить. Но зачастую дети приходят, обработанные городской поликлиникой и родительскими увещеваниями, которые почерпнуты из соцсетей… И, конечно, бороться порой бывает с этим сложновато.

– А что самое сложное для пациента?

– Сам лечебный процесс достаточно строгий, и это проблема порой для пациентов и родителей, которые не могут ждать и хотят быстрый результат. Бывает, что у подростка нет в семье права голоса: у тебя проблемы, мы тебя тут все дружно спасаем, а ты еще недоволен. Но если повернуть ребенка лицом к проблеме, объяснить, какими способами мы будем решать эту задачу, лечение идет без каких-либо препятствий. Мы штурмуем эти высоты каждый день.

Приведу яркий пример: пациентка 15 лет, у которой поздно обнаружили сколиоз. Это сложный возраст, когда девочки начинают трепетно относиться к своему внешнему виду. Они прибежали на прием с мамой, чуть ли не со слезами, все очень эмоционально. Сначала мы поговорили на приеме, потом они обсудили все дома, обозначили зоны ответственности: что делает ребенок, что делает мама, как мама помогает, что мама не мешает делать. Мама занимается внешним контролем и финансовым обеспечением, девочка работает над своей деформацией, вникает в нее, исправляет ее. Никто никому не мешает, все занимаются одним и тем же делом, мы все заодно. Вот это, я считаю, замечательный пример слаженной работы родителей и юных пациентов, которая способствует наилучшему результату.